Олегу Ильичу Трегубову, трехкратному чемпиону СССР в картинге, 27 июля исполняется 85 лет. Сам юбиляр смеется: «Ощущаю себя разве что на 84 с половиной». Он до сих пор продолжает участвовать в гонках, и останавливаться не собирается. Говорит, что все дело в военном детстве и раннем увлечении спортом — оттуда закалка и заряд бодрости на долгие годы.
— Олег Ильич, в первую очередь поздравляем вас с юбилеем от редакции «МК». Как будете праздновать?
— В связи с пандемией коронавируса, наверное, очень скромно, в домашней обстановке. Настоящее празднование предполагается в сентябре. Я — ветеран спорта ЦСКА, и мы с нашей командой мотогонщиков, как правило, в последний четверг каждого месяца собираемся. Собираются ветераны мотоспорта, довольно известные чемпионы. И все решили, что надо празднование на сентябрь отложить, надеемся, что к тому времени ситуация с вирусом нормализуется.
— Пандемия как-то повлияла на вашу жизнь?
— Она повлияла, по-моему, на всех без исключения. Дело в том, что наш клуб, в котором мы готовим гоночные автомобили, находится рядом со стадионом «Локомотив», а это парковая зона. И мы все эти месяцы не имели доступа к нашим машинам. Сейчас сидим на дачах, от нас Мытищи близко. И всей нашей командой «Сибтест64» занимаемся там гонками на отечественных автомобилях. Команда у нас из четырех человек. Это Игорь Агаев, Константин Засядько и его дочь Валентина, ну и я.
— Ваша самая запоминающаяся гонка какой была?
— Я — мастер спорта в мотоциклетном спорте и чемпион в картинге. Конечно, самые запоминающиеся гонки — это те, которые сделали меня чемпионом страны. У меня таких было три: в 1977, 1978 и 1981 годах. Но самая запоминающаяся, наверное, первая из них. Потому что, когда я занялся картингом после мотоцикла, меня всерьез не воспринимали: ну, мотогонщик какой-то там, в картинге хочет что-то доказать. И я всех удивил.
— Вы полны сил, ваша бодрость заряжает. Поделитесь секретом!
— Я начал заниматься мотоспортом, когда мне было 16 лет, и именно этот спорт меня и закалил, помогал справляться со всеми трудностями. Ну и жажда чего-то добиться в спорте. И сейчас меня поддерживает увлечение спортом. Ну и потом, детство мое пришлось на непростое время, оттуда и характер, и закалка.
— Детство ведь на войну пришлось…
— Когда началась война, мы жили между Ленинградским и Ярославским вокзалами, на Комсомольской площади. Отец уже был на фронте, мне еще не было шести лет. Помню постоянные бомбежки. Мы бежали в метро, на станцию «Комсомольская», потому что надо было где-то прятаться. Я держался за юбку мамы, а на руках у мамы была моя сестра, ей было несколько месяцев. Позже она стала известной артисткой и всю свою жизнь работала в ансамбле «Березка», была певицей.
И вот однажды, не успев убежать, мы увидели, как три прожектора ведут немецкий самолет, который горит. Он пошел на снижение и рухнул где-то уже под Москвой. Очень необычные воспоминания… Я — дитя войны, мы многое испытали. Но в конце концов победа была за нами.
— А ваш отец где воевал?
— Он сначала был сапером под Ленинградом. Его и других солдат ранили, и они попали в немецкий плен. 2 года и 7 месяцев они были в концлагере на территории Германии, но бежали оттуда. Три недели бродили по лесам, потом вышли на шоссе. Видят — танки идут со звездами. Они остановились. И вдруг открывается люк, и оттуда вылезает афроамериканец. Оказалось, это американские танки, представляете? Их погрузили, напоили-накормили. А уже потом, по прошествии нескольких дней, их построили и начали спрашивать: «Кто хочет в Соединенные Штаты?» Мало кто согласился уехать. Мама тогда получила письмо, в котором говорилось, что мой отец пропал без вести. Когда я повзрослел, я начал чувствовать и понимать, что она испытала. И потом вдруг папа появляется, худющий! Напротив Ярославского вокзала был военкомат. Каждую неделю вызывали моего отца и его двух друзей и задавали один и тот же вопрос: «Почему вы не сохранили партбилет?» Это продолжалось несколько недель, и мама каждый раз не знала: вернется отец или нет. Но потом какой-то полковник спросил: «Жена есть? Дети есть? Все, идите отсюда». Мама 91 год прожила, а папа 94, несмотря на такие жуткие испытания. Так что и у меня есть надежда, что поживу. Генетика придает уверенности. Моя мама была очень верующим человеком. Когда я ездил на гонки, она сначала всегда звала меня к себе, читала молитву и говорила: «Вот теперь я спокойна, езжай». Кстати, она ни разу не была на моих гонках, говорила: «Если с тобой что-то случиться, я не переживу». А вот папа и сестра Маргарита все время ездили смотреть.
— Вы ведь еще и стоматолог?
— Я работал 24 года в клинике Первого государственного подшипникового завода. Все его многочисленные сотрудники за меня болели. Вообще стоматологом я стал неожиданно. В нашем клубе были известные гонщики. Увидев, как я цилиндр пилю бормашинкой, меня спросили: «А не пойти ли тебе учиться на дантиста?..» И я последовал их совету. У меня есть еще одно большое увлечение — джазовая музыка. Я до сих пор играю на трубе. В свое время по приемнику услышал Луи Армстронга, мне понравилось. Купил трубу, начал заниматься, брать уроки. Музыка помогает в спорте. У гонщика должно быть чувство ритма, а музыка его развивает. Когда гонщик едет, у него в подсознании идет отсчет, когда ему надо тормозить, когда прибавить газ, когда поворачивать.
— Что держит вас все еще в картинге? Неужели остались еще непокоренные спортивные вершины?
— Я уже добился самого главного: трижды был чемпионом СССР, а это не просто чемпион России. Россия была только 1/15 частью Союза. Но когда занимаешься, готовишься, тренируешься — это прежде всего дает энергию. Это смысл жизни. Хочу как можно дольше оставаться таким и не стареть.
